Владимир Красовский

БИЧ БОГОВ

 

Когда человек дойдет до ручки и готов по собственной инициативе протянуть ножки, лучший выход из ситуации – взять себя в руки и схватиться за спасительную авторучку…

Глава 1 Знакомство

Позднее я обратил внимание, что тот день в моем гороскопе был обведен черным кружком. И действительно, голова моя пошла кругом, когда этажом ниже в кабинку лифта подсела невысокая хрупкая блондинка с непомерно огромной хозяйственной сумкой в руках.

Моя попутчица оказалась новой соседкой, очень выгодно разменявшей свою «однушку» на «двушку» в нашем доме. Эту информацию она успела выложить еще прежде, чем лифт благополучно завис между этажами.

В последующий час, проведенный в кабинке, Танечка (так звали мою визави) галопом промчалась по вехам своей незаурядной биографии. Из всего обилия информации (22 года, муж – вечный студент, свекровь – сволочь, дядя – скряга, сестры – неудачницы и завистницы, пятилетняя дочка – почти экстрасенс и т.д.) мне почему-то запомнилось то, что она родилась в год Тигра под созвездием Овна. Я же, видимо, родился под знаком Осла, ибо едва аварийщики опустили нас на грешную землю, как по уши «втюрился» в словоохотливую соседку Да разве могла устоять перед напористым обаянием Танечки душа 26-летнего холостяка!

Глава 2 Пополнение коллекции

Впрочем, удивляться-то, собственно, было нечему. Добросовестный поглотитель никому ненужных наук, зато полный невежда в области законов (а тем более понятий) реальной жизни, я стал легкой добычей самой заурядной женщины-вамп. Как и положено такого сорта людям, Татьяна владела врожденным талантом психотерапевта. Уверен, что она лишь переступив порожек лифта, поняла, с кем имеет дело. Походя, без всякой определенной цели (все равно в застрявшем лифте делать было нечего), она влюбила в себя очередного «домашнего» мальчика. Мои «акции» в ее глазах немного поднялись, когда искусительница узнала, что высшее техническое образование не угомонило моих амбиций. Поступив во ВГИК (причем, без блата – чем я горжусь и всегда буду гордиться), я уже второй год заочно постигал премудрости сценарного ремесла. Короче – она решила, что я достаточно забавный экспонат в ее коллекции поклонников.

Прежде всего, я познакомился с ее мужем, работающем в весьма престижном учреждении, правда, пока еще в самом скромном статусе.

Впрочем, начальство ему благоволило и обещало быстрый рост после окончания вуза, в котором он учился по вечерам.

Вечно уставший и ворчащий на безалаберность супруги (хозяйкой Танечкой, действительно, была никудышней), Олежек поначалу на меня вообще не обратил внимания. Но когда я по просьбе Татьяны помог ему выполнить какие-то задания по высшей математике, он меня сильно зауважал.

Глава 3 Возмездие небес

Я совершенно не собирался переводить наши встречи, на которых Татьяна взахлеб рассказывала о своих бесконечных похождениях, никакое иное русло, кроме познавательного. Мне вполне достаточно было находиться рядом с «любимой», которая почти никогда не закрывала свой очаровательный ротик, умудряясь не вынимать из него сигареты. Татьяна определенно получала кайф от того, что нашла во мне супер благодарного слушателя, готового часами внимать и сопереживать ее историям без намека на большее. Сочувствие, восхищение, искренний интерес, которые, вероятно, излучали мои глаза, спровоцировала ее на такие откровения, о которых она потом явно пожалела.

Сюжет всех ее подвигов сводились к стандартной схеме. Имея невероятно широкий круг знакомых, ей частенько встречался на пути сыночек «богатенького Буратино». «На счет раз» она легко влюбляла его в себя. Естественно, сама же она оставалась абсолютно равнодушной. Это была своеобразная «классовая» месть за тех «дур-баб», которыми отпрыски своих высокопоставленных папочек откровенно пользовались, заставляя чуть ли не себе «в зубах тапочки приносить». Татьяна поступала с ними не менее жестоко. Доведя мальчика до высшего накала, когда парень чуть не лопался от желания, она исчезала. До постели, разумеется, дело ни разу не доходило. Во-первых, она была сыта ощущением свершившегося правосудия - мести за душевные и прочие травмы пострадавших представительниц ее пола. Во-вторых, определенный кайф и удовольствие ей доставлял некий метафизический компонент. «Пожираницей эмоций» прозвали ее многочисленные приятельницы (слово «подруга» в ее лексиконе отсутствовало), с которыми она охотно делилась своим «передовым опытом». Незаметно (как позднее оказалось даже для нее самой) в числе посвященных в ее похождения оказался и я. Впрочем, я дал ее деятельности другое определение – «бич богов». Это словосочетание, как мне казалось, являлось лучшим определением вселенской миссии Татьяны. А как назвать иначе деятельность по восстановлению высшей справедливости, наказывая землян, нарушивших Закон Космоса, а именно - равноправия полов перед Господом.

Глава 4 Непристойное предложение

Тот день не предвещал ничего необычного. Она пришла в мою «монашескую» келью, комнату в общей квартирке, обставленную, как говорится, «с бору по сосенке». Но я уже придумал афоризм, миривший меня с моим скромным экономически положением: за свободу надо платить не деньгами, а их отсутствием! Действительно, я жил так, чтобы исключить (максимально, если невозможно на 100%) давление на психику негативных факторов. Прежде всего, как человека совестливого и обязательного, это касалось долгов. Мое «золотое» правило гласило: никогда не занимать и никому ничего не обещать. Даже девушкам, с которыми только-только намечались отношения, я откровенно говорил: «Умоляю, пожалуйста, только не строй на меня долгосрочных планов». Чаще всего они мне не верили, надеясь, что им удастся меня ублажить и уговорить на брак. Свои способности, как показала практика, они явно переоценивали. В итоге – я же их предупреждал - моя совесть была чиста, как и холодильник за пять дней до получки. Но вернусь к тому знаменательному дню.

Мы сидели друг против друга и Татьяна, как и всегда очень эмоционально, рассказывала свою очередную историю. За окном было мерзопакостно: то и дело накрапывал холодный мелкий дождь с мокрым снегом. У меня же было тепло и уютно. Чай на журнальном столике давно остыл, зато в холодильнике в боевой готовности ожидала пачка пельменей. Но до них очередь так и не дошла. Вдруг Татьяна делает долгую паузу, странно смотрит на меня, а потом и говорит:

- Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей?

Для меня эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я никогда не имел дело с замужними женщинами. Неуверенным голосом переспрашиваю:

- А разве это возможно?

- Ты отказываешься от меня?

- У тебя есть муж…

- Это мои трудности. Ну и…

- Я готов!

- Нет-нет. Не сегодня. Вот справим мой день рождения.

Глава 4. День рождения.

В тесной «хрущевке» собралось человек двадцать приятелей и приятельниц Татьяны. Я прекрасно понимал, что мне надо было не ударить в грязь лицом и подтвердить свой статус. Загодя я сочинил стихотворный дифирамб - строк в тридцать. В качестве формального приема я взял конструкцию из школьной грамматики, прокрутив имя Татьяны по падежам. Главное в этом жанре – легкие и легко запоминающиеся рифмы. Заключительные слова были такими:

Так чего же мы сидим,

В рюмки полные глядим?!

Пьем за здравие исправно

Свет-Татьяны Николавны!

Мои вирши понравились и меня единодушно утвердили в «штате» официальных поклонников Татьяны. То, что я предпочитал больше слушать, чем говорить, еще больше уверили всех в моей безобидности как конкурента. Я же в душе ликовал, оглядывая матерых острословов и памятуя, что через считанные дни я стану обладать тем, о чем они только безнадежно мечтали…

Глава 5. Блаженство

Это случилось в субботу. Она пришла в сильном возбуждении и сразу стала жаловаться на мужа, который нарушил конвенцию. По заранее составленному расписанию один из двух выходной принадлежал ей. То есть по субботам с пятилетним ребенком должен был «сидеть» дома Олежек. Но на этот раз он попытался договор нарушить. Однако у «тигры» такие номера не проходят даже через шесть лет после свадьбы.

Как прошла наша первая близость в подробностях не помню. Осталось только ощущение полного блаженства. В списке моих позитивных ощущений этот день надолго (если не навсегда) занял первое место. Видимо, и Татьяна испытывала ко мне некоторые человеческие (а не только «звериные») чувства. Она долго тянула время, перед отъездом домой. Ей явно не хотелось уходить. Но долг перед семьей пересилил. Оставшись один, я не мог поверить моему счастью. Да, именно такая женщина была мне нужна. Куда подевались моя вечная неуверенность в своих силах. В главное - ни капли, ни тени опостылевшего самоконтроля, от которого безуспешно мечтал избавиться.

Позднее я стал проверять ценность связи с женщиной по приближению именно к этому состоянию души. Если я забываю о всех своих страхах и ощущаю в душе гармоничное равновесие – значит, это оно! То самое, ради чего стоит продолжать отношения. Сколько раз я досрочно прерывал еще первые намеки на близость, получив откуда-то сигнал, что на данную кандидатуру самоконтроль у меня никогда не отключится. Так зачем терять время и силы!

Спасибо тебе за это – Танечка!

Глава 6. Зарок

Я напрасно боялся (когда начались наши отношения) появиться на глаза мужу. Нимало я и сам был удивлен тем, что не чувствовал перед ним вины, которая теоретически вроде бы должна была быть. Еще на заре их знакомства, Олежек, поняв, что он был первым мужчиной для Татьяны, сделал опрометчивый вывод, что он и останется единственным. Однако реально симпатических ниточек между супругами для такого умозаключения явно не хватало. Смирившись с потребностью Татьяны иметь неимоверное количество приятелей и приятельниц, число которых увеличивалось с

каждым днем, у него даже мысли не было выделить меня из сонма других платонических вздыхателей жены.

До Татьяны у меня было несколько невнятных связей с женщинами. С особой благодарностью я вспоминаю Антонину Владимировну. Она была немного старше и намного опытнее меня. Почти год она пыталась, проявляя огромное терпение, сделать из «домашнего» мальчика мужчину. Ей это не удалось. Жениться на Тонечке я тоже не считал себя обязанным. Она первая сделала шаги мне навстречу – я ей только поддался, ничего не обещая. И, признаюсь, совесть моя не роптала - я знал, что Тонечка и без меня не пропадет. К тому же, она мечтала на оставшийся кусочек молодости родить ребенка. Тут я вообще был пас. Наблюдая за судьбой рано женившихся сверстников, я знал, как издевается жизнь над теми, кто не научился легко (а главное - много) зарабатывать. Наблюдая за жизнью последних лет СССР, я сделал вывод, что о собственных интересах, о саморазвитии, о тайных мечтах – обо всем этом надо было поставить БОЛЬШУЩИЙ крест. Лозунг - «Ты нужен родине!» - гнобил самых лучших молодых людей, заставляя их ехать (с высшим образованием) то «поднимать» целину, то строить ненужный никому БАМ, а то и вовсе бросаться под пули душманов в чужой стране.

Моя душа почему-то с детства остро ощущала дарованное мне свыше право свободы воли. Из-за этой особенности я нередко подвергался остракизму, бойкоту как в семье, так и в других коллективах, пытавшихся поколебать этот святой для меня принцип жизни. Не хотелось мне и повторять ошибки отца. Вернувшись с ВОВ, и женившись на моей матери, три года подряд регулярно отвозил жену в роддом. Все трое оказались мальчиками. Вечное безденежье и скудность питания, ограничения в одежде, удовольствиях и т.д. несомненно повлияли на мое жизненное крэдо. В старшем классе я дал себе зарок - не заводить семью до тех пор, пока не смогу обеспечить своего ребенка (одного, максимум двух) тем, чего был лишен сам. Признаюсь, этого уровня я не достиг и до сего дня.

Глава 7. Я не трус, но…

Мы встречались раз в неделю – в ее «законный» выходной. Позднее я оценил этот период как самый счастливый в своей жизни. Время для меня остановилось или вернее спрессовалось в один миг – что в принципе одно и то же. И от этого сгустка воспоминаний исходит один мерцающий блаженный свет, обволакивающий душу тем ощущением, которое позволяет сказать: «Да, я познал, что такое счастье».

Медики докопались, объясняя чувство влюбленности наличием в крови неких эндорфинов. Но что является спусковым механизмом, вызывающим появление этих «гормонов счастья» - наука молчит. На этот счет я придерживаюсь теории, согласно которой каждый человек изначально предназначен для определенного типа представителей противоположного пола. Впрочем, и пол иногда не играет роли. В ожидании своего идеального партнера порой проходит юность, молодость, а иногда и вся жизнь. Если

Судьба захочет, она побеспокоится о вашей встрече без твоего участия и в самое нужное время. Главное, когда эта встреча произойдет – быть готовым, не уклониться по каким-либо второстепенным причинам.

Да, мы не уклонились от близости. Отношения (на мой взгляд) были те

с а м ы е. Не стану скрывать, что тогда мне законный брак с ней не казался катастрофой. Но я не сделал ей предложения стать моей спутницей-товарищем по жизни. Причина проста: к эйфории очень скоро примешался страх. Как бывшие «совки», мы оба панически боялись повторить незавидные судьбы своих родителей. Мы оба боялись беспросветной бедности. Той самой, что во всем мире, во все времена толкало и толкает девочек идти на панель, а парней в криминал.

Мне тогда не приходило в голову, что эта Женщина могла стать моей музой, вдохновляющей на создание замечательных произведений. Конечно, гарантии на 100 процентов не было, но шанс иметь успех, то есть достойное финансовое положение и высокий рейтинг в социуме, был немал. Увы, я не рискнул…

И вот я, литератор средних способностей, только догадываюсь о том своем потенциале, который так и не сумел проявить. Сегодня я уверен – надо было поддаться велению сердца. Чувства мудрее рассудка. И чтобы не оказаться в конце жизни в когорте унылых брюзжащих на всех и вся (кроме себя, конечно) неудачников, призываю всех читающих эти строки - слушайте только свой внутренний голос. Все доводы рассудка и прочих аргументов – ложь! Только тихий голос, который идет из самых недр души, то есть от самого Творца, раскрывает твою персональную тайну - для чего ты призван в этот мир.

Глава 8. В роли Цербера

Незаметно, но стремительно один год сменял другой. Моя душа была переполнена ликованием. Впрочем, когда оно носит регулярный характер, кажется, что так это и должно быть, что так будет продолжаться вечно. А вот когда начинаются перебои…

Я сам ввел ее в ЛитО – литературное объединение прозаиков, поэтов и бардов. Их окружали (как и положено) почитатели и почитательницы, халявщики и тусовщики, странные и иностранные типы всех мастей, полов и возрастов. Собирались раз-два в месяц у кого-нибудь на квартире. Сначала была культурная программа: запланированные авторы читали свои «шедевры» или пели под гитару новые песни. Любой из присутствующих мог выступить с похвалой или критикой. Чаще критиковали – зло, желчно, доброжелательством даже не пахло. Потом начиналась крутая попойка из принесенных бутылок дешевого портвейна, водки, вермута (для дам). О качестве закуски говорить тоже не приходилось: «болты в томате» (так обзывали консервы с бычками или килькой), чайная или ливерная колбаска (не дороже 2-х рублей за кг.), плавленые сырки. Люди поинтеллигентнее на

«второе» отделение не оставались. Я был бы рад оказаться в их числе, если бы не Татьяна. Она почти не пила, но много выступала на радость большинства графоманов, так как всегда находила у них достойные похвалы строки. Этим она тотчас снискала глубочайшее уважение у пишущих мужчин и самую искреннюю ненависть у их почитательниц.

То, что в ее адрес посыпались определенного рода предложения, я не сомневался ни на секунду. Зная ее почти равнодушие к постели, я лишь посмеивался про себя, когда очередное «молодое дарование» (лет под 50),которое удостоилось ее похвалы, начинало «расправлять хвост» и ходить вокруг «моей девочки» кругами. Татьяна идеально выходила из скользкого положения – она просто делала вид, что не замечает сальных взглядов и вполне прозрачных намеков. Сверкая глазами и лучезарной улыбкой, она с неподдельным азартом человека понимающего и болеющего за искусство слова, с железной логикой разбирала «по косточкам» услышанные опусы «непонятого миром гения». Она подкупала тем, что не пытаясь льстить, откровенно говорила о слабых местах, которые сами авторы ощущали в глубине души. Но в ее устах замечания не вызывали обиду. Наоборот, хотелось использовать замечания Татьяны, чтобы улучшить свои «нетленки». Ее прирожденный дар литературного критика нельзя было не заметить. Жаль, что она даже не пыталась сделать свой талант профессией. Стоило ли после этого удивляться, что поэты и барды поголовно в нее влюблялись и … тут мое присутствие (сама Танечка просила меня об этом) было крайне необходимо.

В полночь я выходил из тени и начинал проявлять некоторую активность, вещая нудным (почти как у ее мужа) голосом, что на такси у нас денег нет, а метро работает пока еще не круглосуточно. Как правило, мы успевали на последний поезд. Если нет, брали такси. Разумеется за мой счет. Должность «цербера» меня не радовала, поэтому каждый раз, доставив ее до квартиры, я заявлял, что «ухожу в отставку». Она каждый раз обещала впредь слушаться меня и уходить домой пораньше.

Глава 9. Смена декораций

Естественно, долго длиться такое положение не могло. Рано или поздно ей должен был встретиться мужчина, вытеснивший меня (с весьма туманным будущим) из ее сердца. Возможно, она ждала именно такого поворота событий. И он не заставил долго себя ждать. Заканчивался третий год нашего знакомства.

Юрий был признанный и замечательный бард –то есть поэт и композитор в «одном флаконе». Его тексты и музыка – очаровывали слушателей волшебством истинной поэзии. Его мелодии, которые никогда ни с кем не спутаешь, завораживали и пронзали до самого сердца. А если прибавить манеру исполнения... Женщины сходили от него с ума. Официальная Юрина жена смотрела на все его интрижки с поклонницами сквозь пальцы, считая это неизбежным приложение к браку с подлинным талантом. Однако

появление на горизонте Татьяны вызвало у супруги барда заметное беспокойство.

Случайно заглянув на наше ЛитО и увидев Татьяну «в работе», Юрий не мог пройти мимо и явно «положил на деву свой глаз». Опасность потерять Татьяну стала реальным фактом. Она перестала теребить меня своими просьбами. Ночные телефонные звонки и разговоры до утра практически прекратились. На литературные сборища она уже предпочитала ходить без меня.

И странное дело, хотя одна часть моей души приуныла, зато другая встрепенулась – впереди маячила свобода! Я как-то незаметно забыл о ней напрочь. Два года мой распорядок дня делился на две части: дневное время я проводил на работе (в научном секторе первого вуза, который в свое время закончил), вечером сопровождал Татьяну. По ее выбору мы шли либо в кино, либо на творческие встречи, либо на дни рождения. Муж в это время «пас» ребенка или корпел над курсовыми. Каждый раз, «сдавая» Олежеку жену «в целости и сохранности» я благодарил судьбу, что мы жили в одном доме. С экономической точки зрения за эти годы тоже произошел заметный сдвиг. До Татьяны моей зарплаты (140 р. в месяц) мне хватало с лихвой. Но постепенно (даже не скажу точно, когда это произошло) я втягивался в решение проблем Таниной семьи. С каждым приходом к ней я обязательно приносил «что-нибудь вкусненькое», ибо ее холодильник, как и мой, постоянно был пуст. Дошло до того, что я почти перестал тратить зарплату на себя. В целях экономии перешел с «Пегаса» на самые дешевые в те времена сигареты – «Прима» и «Дымок» - они были без фильтра, зато вдвое дешевле. Однажды я узнал, что за квартиру она умудрилась не платить больше года. Как-то сама собой возникла мысль – а не продать ли мне часть библиотеки, чтобы преподнести любимой неожиданный подарок. Сказано – сделано. Тацит, Плутарх и другие античные классики, которых я особенно чтил, помогли мне залатать эту зияющую дыру, чреватую судебным процессом. Впрочем, этот мой поступок вызвал у Татьяны гамму эмоций: от признательности до открытой ненависти. «Ну, вот, теперь я тебе чем-то обязана» - как-то вырвалось у нее. И тогда мне в первый раз пришло в голову, что ей ничего не стоит в один прекрасный момент бросить меня как «отработанный» эпизод в калейдоскопе ее жизни. Причем без какого-либо намека на сожаление. Вспоминается еще одна фраза, брошенная ею, как бы невзначай: «Запомни – я баба бесстыжая!» Скорее всего, я отнес эти слова к женскому кокетству. А как я мог по другому относиться к человеку, который так щедро дарил и насыщал меня невидимой энергией. Эта энергия извергалась из самых недр ее души и тела, маня и притягивая к себе как магнит металл, как запах цветов пчел, как маньяк… свою жертву. Да, я был жертвой, но счастливой жертвой, ибо купаясь в лучах ее биополя (можно и так назвать это необъяснимое наукой притяжение), я испытывал только блаженство и желание испытывать его вновь и вновь. И так до конца своих дней.

Глава 10 Фенита ля …

Наши встречи почти прекратились. Она часто исчезала неизвестно куда. На мои вопросы вяло отвечала: «Тебе лучше не знать!» Я и сам так считал, постепенно готовясь к разлуке. Однажды она позвонили мне сама и попросила сводить ее куда-нибудь погулять. Я радостно встрепенулся, может, ее «левый» роман закончился и все вернется на круги своя. Но причина была прозаичнее - она «залетела». Я понял, зачем она обратилась ко мне и, продав остатки библиотеки, оплатил расходы.

На недели две или три она «легла на дно» - приступы меланхолии, когда ей не хотелось никого видеть, и раньше с ней случались. Я стойко перенес разлуку, надеясь, что она рано или поздно когда-нибудь кончится.

Это был пасмурный весенний день. Я пришел с полным портфелем продуктов. В своем потертом халатике Татьяна как и всегда полулежала на тахте с книгой в руках, сигаретой во рту и телефоном у подушки. Аппарат непрестанно звонил, отрывая ее от чтения. На меня она почти не обращала внимания. Я же, сев в глубокое обшарпанное кресло, стал молча ждать развязки.

Из школы пришла ее дочь. Танечка, не покидая места и не меняя позы, дала ей указание, что разогреть, что взять из холодильника. Наконец она вспомнила обо мне и как-то по-особому посмотрела.

- Ну, что, дружок, начинай. Чего ты там запланировал?

- Я ни-че-го не пла-ни-ро-вал,- медленно по слогам произнес кто-то из глубины моей грудной клетки.

- Ну, тогда скажу про свой план. А он простой. Я увольняю тебя, а чтобы не было слишком тебе обидно, то и своего муженька. Одновременно. Вы мне оба надоели. И, как говорится, чао-какао!

- Гуд бай, индийский чай! – безнадежно попытался я перенять ее тон. Она молчала. Молчал и я. Пауза затянулась. Я не знал, что сказать. Наконец, медленно поднявшись, я на ватных ногах правился к двери. У порога меня встретила дочь Татьяны. Без слов она протянула мне свою крохотную ладошку. Но (мой Бог!) в ее глазах я прочитал сочувствие взрослого человека. Несмотря на свои восемь лет, ребенок все понимал. Ее не по годам умненькие глазки заглядывали мне прямо в душу. Возможно, она хотела убедиться, что я не задумал какую-нибудь глупость.

Глава 11

Вскоре Татьяна переехала. Некоторое время меня информировал о ее делах наш общий знакомый. Он поведал о новом муже Татьяны. Это был состоявшийся мужчина с положением в обществе, с машиной, о которой она так мечтала. Узнав об «утечке информации», Татьяна без капли жалости «списала на берег» и моего «осведомителя». Так закончилась моя трехлетняя любовная история с Танечкой. После нее у меня, конечно, были еще романы. Но ни один из них по интенсивности, по накалу чувств и эмоций не выдерживали даже близкого сравнения, не говоря о соперничестве. Впрочем, я стал мудрее и уже больше никого из моих подружек не подпускал близко к

своему сердцу. Этому мешало воспоминание о Татьяне. Так, незримо она присутствовала в моей жизни. Да и сейчас я частенько вспоминаю о ней, особенно один разговор, который состоялся еще задолго до нашего расставания.

- Мне кажется, что ты будешь в конце жизни очень одинок, - задумчиво, словно вглядываясь в будущее, произнесла она.

- А я и сейчас одинок, - ответил я неожиданно для самого себя.

Да, она часто отсутствовала, находясь рядом. Совсем рядом. И даже еще ближе. Как-то я нацарапал на тетрадном листе довольно наивное, но искреннее стихотворение. Показать его ей я постеснялся. До этого она разбивала в пух и прах все мои претензии на поэзию. Честно говоря, они того заслуживали. И вы сами можете в этом убедиться, прежде чем в моем незамысловатом повествовании будет поставлена последняя точка.

Эпиграф: «Свобода – это состояние, когда тебе не нужно ни в чем оправдываться».

У тревоги твоей нет предлога –

Я прошу у тебя так немного:

ОТПУСТИ меня, ради Бога,

У меня другая дорога…

Не ослепла же ты, не оглохла –

Я не вру, мне действительно плохо.

Жизнь застряла, как в горле кроха -

И не выдоха… и не вдоха!

Ах, как славно болит, как сладко –

Там, в груди, под левой лопаткой.

Надоело играть мне в прятки.

Надоело любить украдкой!

До пришествия до второго

Буду я повторять слово в слово:

ПРОГОНИ меня, ради Бога,

У меня другая дорога…

 

К о н е ц .