В. КРАСОВСКИЙ

Головотяпы

СЦЕНАРИЙ КИНОКОМЕДИИ

МОСКВА ХХ1 век

 

В сверкающем лаком и никелем потоке иномарок самый обычный московский троллейбус казался допотопным мамонтом.

С полным равнодушием на лице водитель «шестисотки» подрезает троллейбус. Скрип тормозов… и одна из контактных штанг со снопом искр отрывается от провода, раскачиваясь над шарахающимися от троллейбуса машинами.

В салоне троллейбуса спрессованные пассажиры еще не пришли в себя, как услышали зычный голос с задней площадки:

- Молодой человек, вы не ушиблись? Ничего не беспокоит? Вам удобно?

Безразмерно толстый экземпляр мужского рода недовольно оторвал глаза от журнала. Только тут все заметили почти прозрачную старушенцию, телепающуюся на поручнях. Гневные взгляды общественности заставили толстяка нехотя уступить несколько сантиметров диванчика бабульке. Та вспорхнула на краешек и блаженно вздохнула.

- Водитель! Все в порядке – можно ехать! – раздался все тот же голос.

Дверца троллейбуса распахнулась, выпуская на широкий тротуар белобрысую девушку с гордо вздернутым подбородком. Это героиня нашего фильма. Ее зовут Марина, недавняя школьница – ныне труженица одного из солидных учредений столицы. Впрочем, вы вскоре все сами о ней узнаете.

- Девушка! Куда это вы так спешите? – за Мариной приклеился довольно симпатичный парень, едва успевая за стремительной походкой девушки.

- На свидание, - зычный голос Марины уже не оставляет сомнений, кто явился защитницей бедной старушки в троллейбусе.

- С кем? Или это секрет?

- С вашими родителями!

- Зачем?

- Хочу познакомиться с будущими родственниками!

- А разве я вам предлагал жениться?

В голосе приставалы появился оттенок самодовольства сильного пола. Эта интонация заставила Марину остановиться:

- Значит, серьезных намерений нет! А может, вообще уже трижды женат! Так какое право вы имеете приставать после этого к женщинам на улице!?

Цель была достигнута: прохожие начали останавливаться и обступать парня. Тот немного смутился и изменил тактику:

- Вы абсолютно правы! Я виноват, но я тут же хочу исправить свою ошибку – я хочу на вас жениться!

- Он хочет! А мое «хочу» вам известно? У вас хоть какое-нибудь представление о свободе личности имеется? И вообще… (парень встал на колени, явно отвечая игрой на публику)… Полюбуйтесь, граждане! И минуты не знаком, а уже – хочу жениться! Вот откуда разбитые семьи,

разводы, безответственность и безотцовщина! Из-за таких вот олухов царя небесного!

Парень хотел что-то возразить, но задетая больной темой толпа, стала высказывать «олуху» свои мысли. Гневно, громко, одновременно. Девушка спокойно покинула место происшествия и скрылась за массивной дверью какого-то солидного учреждения.

В просторной комнате полдюжины девушек долбили пальчиками по кнопкам компьютеров. Так нынче стали выглядеть машбюро, от которых остались лишь названия.

- Эй, народ! Кому скрепки нужны? Налетай!

Марина выкладывала на стол коробочки со скрепками. Девушки обступили ее, протягивая взамен коробочки с кнопками. Их Марина укладывала на дно своей сумки.

- Ой, спасибо, Мариночка!

- Очень кстати. Наш единственный скрепкосшиватель только бумагу дерет.

- Что бы мы без тебя делали! – наперебой щебетали девушки.

В дверях показалась начальница – женщина бальзаковского возраста, умеющая и имеющая кое-что, чтобы следить за своей внешностью.

- Девчонки, срочная работа. Завтра придется кому-то выйти на работу. У нас демократия, так что решайте сами – кто. Лишь бы в понедельник работа лежала вот на этом столе, - Лангустова (так зовут начальницу) указала пальцем на стол, на котором Марина обменивала товар. – Чао! Если возникнут проблемы, я на техсовете, - покачивая бедрами, Лангустова удалилась.

- Это безобразие!

- КЗОТ еще не отменили на государственных предприятиях!

- Произвол! – загалдели все сразу. Никто не хотел выходить на работу в субботу.

В это время Марина, поставив одну ногу на возвышение и закрыв глаза, стала медленно раскачиваться. Напряженно работала белобрысая головка. Наконец что-то щелкнуло, Марина открыла глаза.

- Кончай базар! – зычным голосом девушка перекрыла галдеж машинисток. – Зна-ачит так: каждая берет по (Марина перелистала рукопись, которую надо было отпечатать) пять страниц и до конца рабочего дня работает, как папа Карло. Без перекуров.

Девушки мгновенно сообразили, что Марина предлагает гениальный выход из положения. И вот уже все расселись по своим местам и стучат пальчиками.

На часах машбюро еще половина шестого, а листки ложатся стопками на указанное начальницей место.

Добротная дверь, обитая кожей, вполне соответствовала массивной, начищенной до блеска медной табличке. «Директор треста СОКРАТОВ ПЛАТОН ПЛАТОНОВИЧ» – читаем мы на ней.

Как и положено, а рядом с дверью располагалась стол-баррикада во главе с личным секретарем Сократов Оксаной Окаяновной (отчество на самом деле было Окияновна, но в тресте ее иначе как Окаяновной и не называли). Впрочем, это не мешало всем входившим членам техсовета оказывать знаки внимания и уважения: дарили улыбки, ручки, шоколадки, безделушки.

Последней за дверь прошла Лангустова, послав Окаяновне воздушный поцелуй.

Открыл заседание техсовета Платон Платонович:

- Ну вот и все собрались. Начнем, пожалуй, - отеческим тоном начал директор треста. – Вы уже знаете, что наш трест приватизируется. Предстоит нелегкий переходный период. И вот министерство посылает к нам на подмогу нового управляющего. Кого именно не говорят. Темная лошадка какая-то. Так что будьте начеку. А теперь передаю слово, согласно повестке дня, - товарищу, извините, господину Тибетову.

- Дорогие то…, пардон, господа-члены совета! – начал выступление энергичный мужчина средних лет. – Меня опять осенила прекрасная идея…

Пока докладчик говорит, рассмотрим попристальней членов технического совета треста.

Начальницу машбюро мы уже знаем – Лангустова.

А вот главбух Вотруба. О его вкусах красноречиво говорили замаскированные под калькулятор обыкновенные счеты.

Рядом с Лангустовой сидит аккуратного вида старичок-профессор, похожий на коллегу из знаменитой передачи «Кабачок 12 стульев». У него даже фамилия Петров.

Тем временем Тибетов (кстати, смахивающий на Гималайского из той же телепередачи) соловьем заливался перед красочным плакатом со схемой какой-то поточной линии.

- Как известно, мы закупаем за границей пять поточных линий. Это согласовано на всех инстанциях. Однако я предлагаю на ту же сумму валютных ассигнований купить их не пять, а шесть!

- Гениально! – не удержалась от эмоциональной оценки экспансивная Лангустова.

Главбух не разделял точки зрения женщины:

- Интересно, как это сделать, если цены на линии не упали ни на фунт, - Вотруба громко щелкнул костяшками счетов.

- Вы совершенно правы, уважаемый Вотруба, но против фунта я предлагаю применить финт! – Тибетов загадочно улыбнулся.

Члены техсовета заерзали на стульях, ожидая сенсации.

- Если из каждого комплекта поточных линий снять фильтры, то цена понизится, и мы сможем купить на нее шестую!

- Конгениально! – не удержала эмоции Лангустова.

Однако сосед-профессор ее радости, как и главбух, не разделил:

- Извините, возможно, я чего-то недопонял, но объясните, пожалуйста, – как запустить линию в эксплуатацию, если не купить фильтры?

- Очень просто! – Тибетов сиял от удовольствия, - дорогие импортные фильтры мы заменим более дешевыми – отечественными…

Докладчик быстро заменил цветные квадратики на схеме серыми изображениями отечественных фильтров. Даже не для посвященных в технические тонкости бросалось в глаза нарушение гармонии.

- Извините, что я опять придираюсь, но нужны технические обоснования замены, - не унимался профессор.

- Мои рассчеты показали, что шесть линий без фильтров принесут тресту экономию, которую мы по праву разделим между членами техсовета.

Сократов постучал карандашом по графину, унимая волну возбуждения, возникшую после высказанного Тибетовым аргумента:

- Я думаю, вопрос ясен. Ставлю на голосование. Кто за предложение Тибетова?

- Но позвольте, если параметры фильтров неадекватны, то… - начал было петушиться профессор, но его прервала Лангустова:

- Вечно ты, Петров, своим педантизмом губишь инициативу!

Женщина подняла свою правую руку, а левой помогла поддержать инициативу профессору.

Другие члены техсовета проголосовали без посторонней помощи.

Марина выходила из дверей треста, когда ее окликнула девушка, сидевшая на пассажирском месте «Мерседеса».

- Хэлло, Мариночка!

- Привет, Мальвина. Чего хорошенького скажешь?

- Да вот, замуж зовут, - Мальвина кивнула на сидящего за рулем нахального парня, «подрезавшего» накануне троллейбус.

- Поздравляю! – нарочить равнодушно ответила Марина, но все же было заметно, что новость ее задела за живое.

- А как у тебя на личном?

- Хвастать не хочу. Но если подбросишь до Пегаса…

Мерседес резко затормозил у высотного дома. У входа в подъезд красовалась аляповатая бронзовая статуя лошади с крыльями. «Кооператив литработников «Пегас» – вещала поржавевшая железная табличка.

- Спасибо, дорогая, дальше я сама, - небрежно бросила через плечо Марина.

- Да не уж, я тебя провожу, - выскочив из машины и догоняя «подругу», проговорила Мальвина, явно не доверяя ее словам.

Под портретом эксчемпиона мира по шахматам А.Карпова сидела консьержка, углубившись в анализ шахматной партии. Оторвав глаза от доски, страж подъезда пригвоздила взглядом девушек к стене.

- К лауреату госпремии Фрегатову, - чеканя слова произнесла Марина и почему-то добавила, - в 88-ю квартиру.

Номер квартиры окончательно развеял сомнения консьержки и она вновь уставилась на доску с шахматными фигурами.

Мальвина не скрывала горечи поражения:

- Ну, тогда я пошла. Когда свадьба-то?

- На днях, Мальвиночка. На днях… я тебе позвоню.

Квартира Фрегатова напоминала музей военно-морского флота. Старинные пушки встречали вас у входа. Со стен и потолков свисали знамена, штандарты, якоря, спасательные принадлежности, снасти…

Хозяин дома – коренастый мужчина около 50-ти в шелковом халате вышел встречать юную гостью со словами:

- В честь прелестной суб-Марины салют – пли! – из стволов пушек хлопнули холостые заряды.

Девушка смело прошла в просторную комнату, плюхнулась в самодельное кресло-полубочонок, сорвала свисавшую с потолка воблу.

- Я по делу, Кирилл Мефодьевич! Помните, я обещала найти вам настоящую подругу жизни?

- Эх, девочка, тебе не знать, сколько раз терпел кораблекрушений у острова Цитеры бывший мичман Балтфлота Фрегатов?!

- Знаю. Знаю и то, что верный курс к счастью знает только одна женщина в мире. Кстати, обворожительная женщина.

Как ни пытался Фрегатов изобразить полное равнодушие на лице, ему это плохо удавалось.

- Фотография с собой, надеюсь? – Фрегатов протянул к Марине руку.

Марина обхватила его ладонь своей, попыталась прижать к своей груди: - Зачем вам тусклый отпечаток, коль рядом сам оригинал!

Обидевшись, мужчина выдернул руку.

- Я не противник шуток, но зачем в доме утопленника говорить о балласте?

Пнув ногой чугунное ядро, подлетевшее аж до потолка, писатель направился к окну, где на возвышении, имитировавшем капитанский мостик, на штурвале была привинчена пишущая машинка.

Марина дернула за язычок судового колокола, пытаясь заглушить яростный стук пишущей машинки.

- Я не шучу, Кирилл Мифодьевич, а честно предлагаю вам свою руку и сердце. Лучшей подруги вы не найдете!

- Ты славная девушка, Марина, но тебе еще жить и жить, прежде чем ты поймешь то, что наконец-то понял и я. Знаешь, что самое главное в жизни и в человеке? Это добро и способность его творить!

Монолог Фрегатова прервала сирена, видимо снятая с какого-нибудь теплохода. Фрегатов сошел с капитанского мостика и направился в

прихожую. По дороге он нажал клавишу висевшего на стене портативного магнитофона – тотчас полилась песня про крейсер «Варяг» – «Наверх вы, товарищи, все по местам»…

Едва хозяин скрылся, Марина подскочила к телефонному аппарату, отслужившему свой век на подводной лодке.

- Фенечка, это я! Сейчас тебе позвонит мужчина. Не в службу, а в дружбу: скажи ему, что я тебе помыла окна. Потом объясню.

Из прихожей тем временем доносились звуки сражения: звенели склянки, грохотали взрывы, что-то трещало, падало на пол…

Марина набрала номер:

- Андрюнчик, ты меня все еще любишь? Тогда вот что…

Наконец из прихожей в растерзанной рубашке, из-под которой выглядывала обыкновенная тельняшка, появился Фрегатов. Нажав на кнопку магнитофона, он выключил песню о «Варяге».

- Главное – это добро и желание творить, - со вздохом произнес он и рухнул на бухту каната.

- Как я вас понимаю! Вот недавно я зашла к подруге и увидела грязное окно. И вдруг мне захотелось его помыть. Просто так. Можете проверить…

И вот уже Фрегатов говорит в трубку телефонного аппарата:

- Аграфена Семеновна Ключицына? Звонят из фирмы «Тетя Ася». Вы довольны, как вам промыли окна? Рад за вас. Высылаем счет на сумму 830 рублей 99 копеек… Что? Два года пол не мылся, а уж окна и подавно. Сочувствую.

- Фенечка что-то перепутала, - Марина кусала губы. – А вот еще одно мое доброе дело. Утром я отнесла лекарство школьному товарищу. Он с понедельника болеет. Если опять не верите, я сама наберу номер…

Фрегатов тревожным голосом говорит в трубку:

- Срочно приготовьте 25 литров теплой воды. Скорая уже выехала. Ваша жизнь в опасности. Будем промывать и желудок и все остальное. Зачем? Вам утром вместо лекарства по ошибке принесли яд!… Ясно…

Марина невинно хлопала глазками, но чувствовалось, что она смущена разоблачением.

- Мир болен. Забыты самые элементарные понятия: доброта, порядочность, честность, дружба. Куда мы идем?

Фрегатов взобрался на свой капитанский мостик и яростно застучал по клавишам машинки. В это время Марина, поставив одну ногу на бочонок с надписью «порох», раскачивалась с закрытыми глазами.

- Эврика! – коробочки с кнопками посыпались на стол. – Вот настоящее доброе дело, которое я обещаю сделать абсолютно честно!

Мы снова в приемной Сократова. Оксана Окаяновна трепалась с кем-то по телефону, когда появилась голова Марины. Смерив расстояние от

секретарши до входа в кабинет, она рванулась вперед. Окаяновна опоздала встать грудью на пути девушки всего на долю секунды.

Члены техсовета с любопытством рассматривали Марину, стоявшую перед Сократовым.

- Я работаю в конструкторском бюро нашего треста. Копировщицей. Два раза в месяц меня командируют сюда из филиала, чтобы…

Профессор воспользовался паузой, чтобы задать вопрос:

- Так это в вашем КБ проектировался фильтр тонкой очистки?

- Тонкой? – удивилась девушка. – Это только одно название. По мировым стандартам наш фильтр и для толстой, то есть грубой очистки не годится.

- Ответ очень доходчивый, - хмыкнул профессор.

- А вот у нас с доходчивостью беда. Я имею в виду кнопки. Они нам в КБ нужны для работы позарез. Но кнопок нам не выписывают, зато поступают ненужные скрепки в большом количестве!

Свои слова Марина иллюстрировала соответствующими канцтоварами, извлекая их из своей сумки.

* Так что же вы хотите от нас? – наконец взял инициативу директор.

* Наведите порядок: пусть кнопки поступают к чертежникам, а скрепки расчетчикам.

* Товарищ Рубакин, разберись с представителем из КБ, а мы, с вашего разрешения, продолжим техсовет.

В тесной комнате без окон разместилась святая святых всякого учреждения – хранилище приказов. Они томились в пухлых папках, ровными рядами заполнившие стеллажи.

Рубакин сидел за столом, который смутно угадывался из-под лежавших на нем завалов бумаг.

Марина горячилась:

- Я снова повторяю: чертежникам нужны кнопки, но в КБ поступают скрепки, которые нам совершенно ни к чему. И наоборот, там, где необходимы скрепки, например в машбюро, поступают кнопки.

- А почему бы вам не устроить обмен. Вы отдадите в машбюро скрепки и получите кнопки, и все будут довольны.

- Уже не один год мы так и делаем!

- Вот и молодцы. Предприимчивость – в духе вашего времени. Одобряю.

- Нам мало вашего одобрения. Нужно устранить головотяпство в корне. Раз и навсегда.

- Сейчас выясним. – Рубакин протянул руку и безошибочно нашел не глядя нужную папку. Что-то вычитав, он снова протянул руку за следующей кипой документов. Проделывал он это мастерски – чувствовалось, что здесь он царь и бог.

- Вот! – радостно воскликнул главбух. – Вот разнарядка, подписанная самим Платоном Платоновичем. Смотрите, видите этот номер?

- Ну, вижу.

- А это значит, девушка, что эти цифры вошли в министерскую сводку. То-то.

- Так внесите изменения.

- Куда? – Вотруба выпучил глаза. – На что вы меня толкаете?! Это же нарушение трудовой и финансово-материальной дисциплины! Этого я позволить никому не могу!

- Я тоже не позволю морочить мне голову! Я иду к директору!

- Да хоть к председателю земного шара! Я нарушать и самовольничать никому не дам! Шалишь!

Марина хлопнула дверями так, что полки стеллажей разом рухнули, завалив Вотрубу бумагами, как снежная лавина.

Предбанник перед кабинетом Сократова. Окаяновна копошилась в стенном шкафу, стоя спиной к двери. Марина на цыпочках проскальзывает в кабинет Сократова.

Часы бьют семь часов. Кабинет директора пуст. Марина повернула было назад, но в дверях заняла позицию Окаяновна. Встреча с ней не сулила девушке ничего приятного, но другого выхода не было.

Рывком секретарша притянула к себе Марину и ядовито прошипела:

- Я тебя, вертопрашку, в порошок сотру. Попадись мне еще на глаза. Если непонятно – могу повторить!

Марина стояла в пустынном коридоре треста и смотрела в окно. С высоты пятого этажа было хорошо видно, как сотрудники треста погружались с вещами в автобус.

Изображая бурную деятельность, суетился Тибетов. И вот уже два пухлых чемодана вместе с Сократовым исчезли в салоне новенькой «Вольвы». Вотруба, Лангустова, Петров, Тибетов и другие трестовцы садились в автобус.

Марина отвела взгляд от окна и приблизилась к доске объявлений. На одном из них крупно было написано: «ТРЕСТОВСКАЯ БАЗА ОТДЫХА – «РУСАЛКИНО» – ПРИГЛАШАЕТ ПРОВЕСТИ ВЫХОДНЫЕ НА ЛОНЕ ПРИРОДЫ. ЗА ПУТЕВКАМИ ОБРАЩАТЬСЯ В ПРОФКОМ».

И вот объявление уже исчезло в сумочке Марины.

«Вольво» и автобус с трестовцами выехал на широкий проспект и влился в бесконечный поток машин. Выскочившая из здания треста Марина выбежала на магистраль с протянутой рукой.

На «голос» девушки тотчас откликнулся странный автомобиль нестандартной конструкции.

Марина заняла место рядом с водителем, в котором тотчас узнала парня, который накануне так неудачно к ней «сватался».

- Ну, чего уставился, поехали, - как ни в чем ни бывало прервала оцепенение парня девушка.

- Куда?

- На лоно природы – в «Русалкино»!

- А что там делать?

- Доброе дело!

Наши герои уже выехали за черту города. Мелькают за окнами домики, деревья, заборы, дорожные щиты с рекламой. Звучит песня:

Мне приснился странный сон:

Ветер розовый шифон

Словно занавес сорвал,

Быль со сказкою смешал.

Кавалькада арлекинов,

Вереницею пьеро

Ищут-рыщут, дом покмнув,

Жаро-птицево перо.

Эта глупость длится вечно:

Где угодно, но не там,

Ищут счастье человечье

По лесам и по горам.

А его искать не надо-

Дело доброе сверши-

Душу вмиг зальет отрада

От глубин и до вершин.

Впереди по ходу движения возникла одинокая фигура. Мужчина с рюкзаком за плечами, видимо, устав голосовать, присел на придорожный столбик.

Машина с нашими героями лихо подкатила к путнику. Марина распахнула дверцу:

- Куда прикажете доставить? – спросила девушка нового пассажира, почти складывающегося пополам, чтобы разместиться на заднем сиденье.

- Мне нужно в пансионат «Русалкино».

- Вам повезло. И нам тоже. Я правильно сказала, Аркадий?

- Совершенно правильно: вместо одного доброго дела мы сделаем два! – от былой самоуверенности парня не осталось и следа.

- А как вас зовут? – обратилась Марина к новому спутнику.

- Зовите меня просто Сеня.

Над массивными воротами красовалась вывеска «РУСАЛКИНО». Едва ворота закрылись за «Вольво» и трестовским автобусом, как тихо подкатил к подножию раскидистого дуба, прямо напротив вывески, автомобиль с нашими героями.

Сеня вытащил из машины свой рюкзак и зашагал к воротам.

Марина в это время разговаривала с Аркадием:

- Жди меня ровно час. Если не приду – свободен.

- Да ради доброго дела я готов ждать хоть несколько дней.

- Я сказала. А ты поступай, как знаешь.

Сонный вахтер наконец дочитал Сенину путевку и протянул ее обратно – мол, приходи.

Марина достала из сумочки объявление и протянула стражу, гипнотизируя его взглядом и словами:

- Я внештатный корреспондент трестовской многотиражки. Главный редактор поручил мне написать о лучших людях базы отдыха. Сами понимаете, что это огромная ответственность и в то же время почетная обязанность, а поэтому мне нужно…

Девушка наговорила бы еще кучу всяких фраз, но вахтер остановил ее вопросом:

- Погодь, милая. Ты лучше скажи: карточки делать будешь?

- Фотографировать? Обязательно! С вас и начнем, - Марина поправила на голове охранника фуражку. – Завтра же и начнем. У вас на редкость киногеничное лицо. Куда смотрит Эльдар Рязанов?!

- Это правильно, что хвотографировать будете. А то – что за статья, если нет карточки. Что чай без сахеру!

Повертев в руках объявление, вахтер вернул его девушке и пропустил на территорию.

На каждом шагу пансионата то и дело встречались фигуры русалок: чугунные, гипсовые, бронзовые.

В приемном холле привлекал внимание огромный аквариум, в котором вместе с золотыми рыбками прекрасно уживались надраенные до блеска в рост человека девушки с хвостами.

Регистрация прибывших отдыхающих заканчивалась. Последним был Сеня. В недорогом спортивном костюмчике с туристским рюкзаком он выглядел очень невыигрышно рядом с расфуфыренными трестовскими дамами и мужчинами.

Администраторша бросила на Сеню оценивающий взгляд и вновь углубилась в чтение путевки.

Подошедшая заведующая опять смерила Сенин вид и наконец приняла решение:

- Вечно там в главке что-нибудь напутают. Вы же наверное спортсмен. Так зачем вам номер-люкс на первом, мы поселим вас на четвертом. Поближе к солнышку. А вместо зарядочки вверх-вниз можно и без лифта. Вы не возражаете? А уж в люксе мы поселим директора треста.

Как истинный интеллигент, Сеня не возражал:

- Пожалуйста, делайте так, как считаете нужным.

- Вот и ладушки. Если что-нибудь понадобится, у нас дежурный сотрудник находится на своем посту круглосуточно, - заведующая загадочно улыбнулась, протягивая Сене ключ от его номера.

Сеня пошел на лестницу, а в это время из-за аквариума появилась Марина. Оглядевшись, она свернула в длинный коридор, устланный ковровой дорожкой.

Дверь в номер-люкс была приоткрыта. Марина осторожно вошла.

Обстановка в люксе была вызывающе шикарной. В центре стены даже был камин.

Неожиданно дверь захлопнулась. Завыла сирена. Замигала сигнализация. Марина бросилась к окну. За тяжелыми портьерами окно защищали массивные кованые решетки.

По коридору затопали ноги.

Зажегся яркий верхний свет. В люкс, чеканя шаг, вошли заведующая, администраторша, вахтер – любитель фотографий.

В непринужденной позе Марина сидела на диванчике перед камином, о чем-то размышляя.

* Предъявите документ на проживание! – хорошо поставленным голосом провещала заведующая.

Марина молча встала и подняла руки вверх – мол, сдаюсь!

С лязгом захлопнулась дверь проходной. Марина оказалась перед массивными воротами с внешней стороны.

Аркадий, скучавший у своего автомобиля, повернул голову.

Откусывая от целого батона, Марина говорила Аркадию:

* Ты чего не едешь домой?

* Я тоже хочу участвовать в добром деле.

* Эх! Мне бы только перемахнуть через этот забор, а уж там…

* Сказала бы сразу. Через полчаса ты будешь там.

Аркадий вынул из багажника кучу трубок, механизмов, плоскостей. Словно гриб, рос какой-то летательный аппарат. Два крыла из пластика придавали конструкции сходство с журавлем.

- Это махолет моей конструкции, - давал он пояснение Марине, которая уже примеряла лямки на сиденье. – Грузоподъемность до ста килограммов, дальность полета – 80 километров.

- Годится.

Шум моторчика, приводившего в движения крылья, заглушал голос Аркадия. Еще несколько мгновений и аппарат оторвался от земли. Помахав изобретателю рукой, Марина взяла курс на пансионат.

Номер-люкс. Собрались знакомые нам члены техсовета.

Они внимательно уставились на экран монитора, показывавшего перелетавшую через забор девушку.

- Я еще спиной в автобусе почувствовала эту вертопрашку, - злорадно комментировала Окаяновна кадры на экране.

- А что ей, собственно говоря, от нас нужно? – вырвался вопрос у Сократова.

- Она требует, чтобы скрепки поступали в машбюро, а кнопки в КБ, - внес ясность Вотруба.

- А кто она такая? Может, у нее кто-то ТАМ?

- Да не похоже.

- Что же будем делать?

- Защищаться! – металлическим голосом произнесла Окаяновна.

Под ногами Марины проплывал стадион пансионата.

Показались хозяйственные постройки. До главного корпуса пансионата оставалось совсем немного.

Полет девушки на махолете отслеживала огромная рогатка, словно зенитная установка.

Несколько рук натягивают резиновый жгут, привязанный к концам рогатки.

Свист летящего булыжника заставил Марину оглянуться…

Падение Марины сопровождал скрежет металла и хруст крыльев…

Проломив крышу сарая, девушка очутилась в стоге сена.

Из темной глубины сарая доносилось добродушное хрюканье.

Марина поднялась и направилась к светящемуся проему двери.

Неожиданно дверь захлопнулась. Лязгнул металл засова.

Столбик света струился из проема в крыше. Под ним стояла Марина, раскачиваясь: одна нога стояла на спине могучего хряка.

Из ведра на земляной пол высыпается овощная смесь. Боров начинает поедать корнеплоды, невольно углубляясь в землю. Чем глубже он врывался в пол, тем больше сыпала питания ему девушка.

Из соседних загонов на помощь хряку пришли его сородичи.

И вот уже хряк целиком скрылся в вырытой им яме. Марина только успевала бросать на дно провала корнеплоды.

Подземный ход все углублялся и вот уже в нем скрылись и свиньи ,и девушка.

Тем временем Аркадий натянул под дубом настоящий шатер.

Вдруг его внимание привлек шум у основания дуба.

Прихватив на всякий случай разводной ключ, он подошел к источнику шума.

Каково же было удивление парня, когда из-под земли выскочил хряк с товарищами, а за ними вылезла и Марина!

Весело помахивая хвостиками, вереница хрюшек направилась к забору.

Хряк нажал рылом на одну из широченных досок, та повернулась на вертикальной оси, открыв довольно широкий проход. В него гуськом и проследовали все свиньи. Хряк зашел последним, закрыв за собой проход.

Девушка отвечала на вопросы Аркадия, похлебывая из кружки чай.

- Горючего хватила, а вот запаса высоты маловато. Учти, любым булыжником достать можно.

- Выходит, наша воздушная атака отбита?

* Точно! Но это еще не поражение! Стремительный натиск не удался. Что ж, переходим к изнурительной осаде!

Над пансионатом поднималось солнце следующего дня.

Мощные репродукторы транслировали бодрые мелодии.

Из главного корпуса выбежал в своем спортивном костюмчике Сеня и затрусил по направлению к стадиону.

В просторном люксе на кровати под балдахином сладко потянулся Сократов.

Зевок Тибетова был намного скромнее, как и его аппартаменты.

Едва раскрыв глаза, Вотруба схватился за свой самодельный калькулятор, видно вспомнив какой-то расчет.

Делает зарядку, не сходя с постели, профессор.

Сократов наконец решил покинуть кровать. Но лишь только его нога коснулась тапочки…

Пансионат огласил странный звук, похожий на человеческий вопль.

К нему присоединяются:

Тенор Тибетова,

Баритон Вотрубы,

Фальцет петрова.

На одной ноге скачет Платон Платонович, вытаскивая из своей ступни огромную кнопку.

Озабочен своей ногой и Тибетов, щедро поливая ее одеколоном из флакона.

Накладывает крестные знамения Вотруба.

Держась за сердце, профессор дико вращает глазами.

Ну а теперь посмотрим, как ведут себя женщины…

Лангустова, накинув халатик и не одевая тапочек, поспешила к двери, едва услышав вопли.

Входя в номер к профессору, она привычно бросила взгляд в зеркало и огласила окрестности еще и женским визгом: ее гордость – парик с

золотистыми кудряшками взлетел к потолку, поддетый крючком из скрепки, повешенной на тонкой леске.

Петров, впервые увидевший свою подругу без парика, в шоке перестал кричать, но так и не закрыл рот…

Очень бдительно повела себя Окаяновна. Прежде чем ступить на коврик, она проверила тапочки. И не зря. В каждом острием вверх торчало по огромной кнопке.

Секретарша, этим не удовлетворившись, перевернула и коврик. В шахматном порядке, как на минном поле, под ним торчали жалом вверх кнопки.

Но лишь только Окаяновна вошла в ванную, как пансионат огласила пронзительная сирена воздушной тревоги – голос секретарши…

Огромная скрепка, словно капкан, крепко защемила ступню верного стража директора треста.

Из громкоговорителей, щедро развешанных на каждом столбе пансионата, лилась веселая музыка.

«Уважаемые отдыхающие! Просим вас посетить нашу столовую. Завтрак вас уже ждет. Приятного аппетита!» – вещала в микрофон знакомая нам администраторша.

И вот уже потянулись в зал со стеклянными стенами обитатели пансионата.

Странно вели себя только члены техсовета. Везде им мерещились происки невидимого врага.

Прежде чем сесть за столы, каждый несколько раз проверял сиденье стула.

Однако, хотя ничего не было обнаружено, утреннее наваждение не пропало.

То сосиски почему-то странно напоминали большие скрепки…

То конфигурация творожной массы была похожа на огромные с кулак кнопки.

Вот Тибетов даже заинтересовали крупные кристаллики соли в солонке. Надев очки, он с ужасом обнаружил, что они имеют форму крошечных кнопок.

Громкоговорители приглашают отдыхающих на стадион. Сахарным голосом администраторша вещала:

«Сегодня на нашем стадионе состоится финальный матч турнира по футболу. Просим наших дорогих отдыхающих занять места на нашей спортивной арене!»

Праздник открыли фанфаристы.

Сидящий на почетном месте Сократов протер глаза. Нет, показалось. Ему показалось, что музыканты дули в огромные скрепки.

На поле выбежали команды. Мистика, но на футболках соперников красовались кнопки и скрепки…

Игра началась…

И закончилась…

Администраторша дает Сократову главный приз турнира.

Платон Платонович жмет руки футболистам-победителям и вручает капитану команды коробку приза.

Капитан футболистов открывает крышку футляра и демонстрирует всем завоеванный трофей – огромную серебряную скрепку.

Сократов, Тибетов, Вотруба, Окаяновна застыли в шоке.

Профессор поддерживает и машет шляпой на лицо упавшей в обморок Лангустовой.

В номере-люкс собрались члены техсовета.

Окаяновна включает телевизор. На экране «ставка» Марины. Она сидит как римский полководец в походном кресле у шатра рядом с раскидистым дубом, что прямо напротив главных ворот пансионата.

На лице девушки полное спокойствие.

Чего не скажешь о лицах ее противников.

Платон Платонович наконец принял решение и, тяжело вдохнув, обратился к секретарше:

- Оксана Окияновна, приготовьтесь к диктовке.

Окияновна нажала какую-то кнопку – тотчас на столе появилась клавиатура для набора текста.

- Приказ по тресту… - начал диктовку Сократов.

Грянули фанфары.

Медленно открываются ворота главного входа в пансионат.

Делегация треста во главе с Сократовым направляется по ковровой дорожке, раскатываемой охранником, прямо к сидящей на кресле Марине.

Платон Платонович начал речь:

- Уважаемая Марина Павловна! Ряд сообщить вам, что технический совет треста всесторонне рассмотрел ваше рационализаторское предложение и единогласно постановил: отныне и навсегда кнопки будут поступать в конструкторское бюро, а скрепки в те подразделения и филиалы, где они действительно необходимы.

Директор протянул девушке приказ, свернутый словно старинная грамота в трубочку с сургучной печатью на шелковом шнуре.

- Все вышесказанное подтверждается сим приказом, - закончил выступление директор.

Оркестр грянул «Славься!»

Марина небрежно передала грамоту-приказ стоящему, словно ординарец, Аркадию.

Сократов пожал освободившуюся руку. Девушки с намеком на галантность.

Его движения тотчас повторили все члены техсовета.

Впрочем, профессор нарушил единообразие, приложившись к ручке девушки губами.

Скривив нечто наподобие улыбки, пожала руку девушки даже Окаяновна.

Последним подошел доблестный страж пансионата:

- Так как насчет фотографирования, девонька? А? А то моя супружница говорит: «Бесполезный ты человек, Валерьян!» А я на ейные слова – жасть – газетку! С фотокарточкой. Вот, мол, такой рассякой Валерьян перевыполник плану и ударник капиталистического труда! Ей на энто и крыть нечем.

Ворота снова медленно закрылись за последним человеком.

Марина бросилась к Аркадию, обняла, даже поцеловала.

Медленно разворачивается грамота-приказ…

… в квартире у Фрегатова.

Бумага в руках у хозяина дома.

Марина небрежно с видом победителя развалилась в кресле-бочонке.

Аркадий смущенно переминается у входа с ноги на ногу.

Марина продолжает рассказ:

- Кирилл Мефодьевич! Если бы вы только знали, что это за динозавры! Ничего нового знать не хотят. А как они умеют врать! А как наловчились уходить от ответственности! Классика!

Писатель кончил читать приказ, взвесил листок в руке.

- А ведь это действительно доброе дело. Оно конечно не бог весть, но еще немного и я поверю, что ты, Марина, сможешь…

Марина не утерпела:

- Как вы еще сомневаетесь, что я… - Марина посмотрела на Аркадия. – Только я могу решить все ваши глобальный проблемы!

- Марина, дай мне договорить. Я хотел сказать, что я начинаю верить, что тебе по силам браться за добрые дела более крупного калибра.

- Вы только скажите, что еще нужно сделать и через 24 часа любое желание будет исполнено!

- Не горячись. Давай размышлять хладнокровно. Вот ты выявила недостаток и устранила его. Это хорошо. Но мало. Люди, которые допускают такие, мягко говоря, просчеты не должны быть допущены к руководству.

- Снять Сократова!

- Мне нравится твоя жизненная позиция. Вот бы еще твою активность направить на пользу стране.

- Задание принято. Мне только потребуется свидетель. – Марина увидела на стене маленький магнитофончик. – Вот он!

Фрегатов со все большим восхищением наблюдал за Мариной и глаза его наполнялись все большей симпатией к этой девушке.

Машина Аркадия снова мчится по знакомому шоссе. Мелькают рекламные щиты.

За кадром звучит песня:

Дела вести до точки

Учитесь с детства дочки –

Не то жизнь в уголочке

Проплачете в платочки.

Мальчишки-шалунишки

Короткие штанишки –

Ищите мудрость в книжках,

Чтоб меньше бились шишки.

Вся мудрость от учения –

Запомни, молодец –

В старинном изречении:

«Конец – делам венец»!

Громкоговорители пансионата делают очередное объявление:

«Уважаемые отдыхающие! Напоминаем, что ровно через час на стадионе пансионата начнется традиционный карнавал. За лучший костюм, представленный на карнавале, учрежден наш приз – «Золотая русалка». Торопитесь принять участие в нашем ежегодном традиционном карнавале-конкурсе. Желаем победы!»

Члены техсовета, уже в карнавальных костюмах, вновь собрались в номере-люкс директора треста.

Сам Платон Платонович нарядился римским сенатором.

Вотруба – в наряде римского гладиатора: с сетью, с трезубцем.

Тибетов изображал первобытного человека с палицей и в звериной шкуре.

Профессору очень шел костюм монаха с капюшоном на плечах. В руках – четки.

Лангустова облачилась в короткое платье амазонки с луком и стрелами в колчане за плечами.

Бесподобно выглядела Оксана Окаяновна в образе бабы Яги с помелом, которое как меч, свисал на боку в кожаной портупее.

Когда все собрались, Сократов взял в свои руки бокал шампанского.

Тибетов в это время кончил наполнять вином бокалы в руках коллег.

Расхаживая перед камином, директор начал говорить::

- Друзья! Сегодня мы отмечаем печальную дату в нашей трестовской жизни…

Взор директора обратился к портрету, на котором был изображен самодовольный мужчина с нахальным лицом.

Лица присутствующих изобразили неподдельную скорбь.

- … Ровно (директор всхлипнул) лет назад от нас ушел Митрофан Митрофанович. Вернее, даже не ушел, а уехал. Кстати, я ему говорил, что запад никогда не понимал и не поймет загадочную русскую душу. Что нам здорово, то немцу смерть – не зря такая поговорка. Что у нас честное предпринимательство - там расценивается как… А я так думаю: от зависти все! Ну кому какое дело, откуда у Митрофана Митрофановича его недвижимость?! А сколько он сделал для родного треста?! Не всем кончено. Как говорил Козьма Прутков – нельзя объять необъятное! Ладно, чего там говорить, помянем нашего благодетеля добрым словом!

Все опрокинули бокалы.

Тибетов мгновенно привел посуду в «рабочее» состояние.

Место перед камином занял Вотруба, стряхнув откуда-то упавшую на его костюм пыль.

- Я напомню одно мудрое изречение Митрофана Митрофановича: «Мы не для того выбивались в начальство, чтобы рисковать своим положением». Жаль, что он сам не последовал своему принципу – рискнул. И оказался за решеткой Но все равно риск благородное дело, если за него хоть кто-то пьет шампанское!

Все снова выпили.

Профессор, понимая, что ему никак не увернуть от выступления, сам взял слово:

- Дорогие коллеги! Сколько я ни напрягал свой мозг, я не смог найти в деятельности юбиляра ни одного промаха, ни одной серьезной ошибки. Впрочем, сели вспоминать старую мудрость – «не ошибается тот, кто ничего не делает» – многое становится ясным. Ведь именно в этом аспекте Митрофан Митрофанович был виртуозом, образно говоря, Паганини в своей области!

Хотя мало кто понял иронию профессора, все были довольны тостом и охотно его запили.

Накал чувств от выпитого нарастал. Слово взял Тибетов:

- Мне понравилось сравнение профессора деятельности управленца с работой музыканта. Да, мы творцы гармонии. Но не в звуках, а во взаимоотношениях человека и природы. Бесспорно, любая деятельность – увы - губит природу. Всякое дело перемалывает природные продукты в отходы производства. Вот какими категориями мы дирижируем. Мы, скромные труженики треста, взвалили на себя миссию поддержания равновесия между цивилизацией и окружающей средой!

Все дружно зааплодировали.

Лангустова также не смогла сдержать свой темперамент:

- Да, мы подвижники. И страдальцы. Нас не любят, завидуют, критикуют. Но не известно, как они бы повели себя на нашем месте! Взяли бы, осмелились взвалить на свои хрупкие плечи ответственность за настоящее и будущее. Очень я сомневаюсь. Но не сомневаюсь в одном – нас смогут оценить только потомки, принеся нам заслуженную хвалу и уважение. А пока мы обязаны сами компенсировать их отсутствие некоторыми материальными стимулами. Разве это несправедливо?

Все загалдели, одобряя ход мысли Лангустовой.

Перекрывая голоса всех, слышался скрипучий голос Окаяновны:

- И кто критикует-то? Тьфу! Свистушки всякие. Неужто там, наверху, не понимают, что такие как Митрофан Митрофанович да Платон Платонович – это ж золото, чистое золото, а не люди!

Платон Платонович резюмирует:

- Дорогие коллеги, друзья! Сейчас мы продемонстрировали, что еще живы в стране силы, трезво и ответственно оценивающие ситуацию. А она крайне тревожная. И мы предупреждаем…

От вина и избытка чувств директор треста вдруг… запел:

Нет, мы не злые тролли,

Да, мы не злые тролли.

Не слышите вы что ли –

Кричим мы вам до боли:

Все члены техсовета дружно подхватывают песню:

Не жмите на педали,

Не жмите на педали!

Мы вас предупреждали –

Сломаете педали!

Сократов начал новый куплет:

Почетны наши роли,

Одно лишь в нашей воле –

Пока еще на воле

Кричать до боли в горле:

Остальные подхватывают:

Не жмите на педали,

Не жмите на педали!

Мы вас предупреждали –

Протянете сандалии!

Платон Платонович (соло):

Мы год не отдыхали,

Мы два не отдыхали,

Ходили и вздыхали,

Как так мы проморгали:

Дружно все:

Лишили нас педалей,

Лишили нас педалей!

Мы вовсе не скандалим,

Мы лишь предупреждаем:

Сократов (почти шепотом):

Верните нам педали!..

Взгляд камеры случайно падает на камин. В его глубине на цепочке из скрепок покачивается знакомый нам магнитофончик.

Песня микшируется. А мы уже на крыше пансионата. Марина вытаскивает из дымоходной трубы магнитофон. Ловко по пожарной лестнице спускается на землю…

Поворачивается доска в заборе, которую когда-то показали нашим героям хрюшки, появляется Марина.

Марина стоит под дубом и, раскачиваясь с закрытыми глазами, обдумывает план действий.

А тем временем толпы отдыхающих в маскарадных костюмах стекались на стадион. Звучит веселая музыка.

На трибуне для почетных гостей, окружив портрет Митрофана Митрофановича, расселись члены техсовета во главе с Сократовым.

Из знакомого шатра выезжает автокара с большим ящиком на грузовой платформе.

Перед воротами вахтер проводит досмотр прибывшего транспортного средства.

- Чего везешь? – спросил Валерьян у Аркадия.

- Главный приз маскарада.

Валерьян не поленился открыть крышку, заглянул внутрь ящика.

Покрытая золотой краской, на постаменте застыла Марина.

- Ну, и впрямь, как живая! – похвалил охранник статую.

Кара проехала в ворота и скрылась.

На стадионе карнавал был в разгаре. На нескольких площадках одновременно играли духовой, эстрадный, джазовый и народный оркестры. Каждый мог выбрать себе свою «нишу».

С бумагой в руках обходит веселящихся администраторша и заведующая, оценивая костюмы.

Наконец наступил торжественный момент – подведение итогов конкурса на лучший костюм…

На пьедестале в позе лотоса сидела Марина – русалка – как главный приз.

Администраторша выводит на помост смущающегося Сократова, победителя конкурса костюмов.

Все взоры устремлены на приз. Всех волновал вопрос: из чего она сделана? Некоторые заранее облизывались, предполагая, что это торт.

В кульминационный момент «русалка» легко соскочила с пьедестала и встала перед микрофоном:

- Дорогие наши руководители! – начала говорить Марина.

Все были бесконечно удивлены. А члены техсовета, окружившие своего директора, наконец узнали своего врага.

Марина продолжала:

- Очень дорогие. Я не льщу и не лицемерю. Нисколько. Дороги вы у нас потому, что дорого, слишком дорого нам обходится ваше руководство…

Аркадий в это время поднялся на помост и стал раздавать онемевшим членам техсовета листы бумаги.

- …Вот и я подумала: а не станет ли лучше, если вы все одновременно отправитесь на отдых…

Администраторша судорожно перелистывала сценарий праздника. Что-то она не припоминала такого эпизода.

- …Вот вам бумажка, возьмите в рученьки перышки и пишите-ка заявленьица о собственном увольненьице.

Первым пришел в себя Платон Платонович. Он скомкал лист бумаги, бросил на пол и почти прохрипел:

- Хватит ломать комедию! Мы выполнили твое условие – так оставь нас в покое!

Эта фраза словно подхлестнула Марину:

- А ну марш на пенсию! Там вы найдете свой покой!

Наконец администраторша сообразила, что произошло нечто непредписанное сценарием и огласила стадион пронзительной трелью свистка.

К микрофону, оттолкнув Марину, подскочила Окаяновна:

* Граждане! Хулиганы терроризируют руководство треста. Помогите!

Выхватив микрофон из штатива, Марина запротестовала:

- Неправда, мы не хулиганы! У нас есть все доказательства!

Девушка поднесла к микрофону магнитофон, нажала кнопку.

Через все репродукторы пансионата понеслась песня:

Нет, мы не злые тролли,

Да, мы не злые тролли.

Не слышите вы что ли…

Лица руководства треста перекосились от злости.

Вотруба, вспомнив, что он в образе гладиатора, попытался накинуть на девушку сеть.

Но Марина уже прыгнула на платформу кары. Аркадий нажал на рычаг управления.

Окаяновна выхватила из портупеи метлу и помчалась за ненавистной девчонкой.

Яростно махая дубиной, к ней присоединился Тибетов.

Лангустова стала осыпать маневрирующих беглецов стрелами, пытаясь «пробить» шину автокары.

Сократов метал с помоста трезубцы, дротики, словно Зевс-громовержец.

Профессор, надвинув на глаза капюшон, затеребил в руках свои четки. Ему явно не хотелось вмешиваться.

На гаревой дорожке мчалась электрокара, преследуемая членами техсовета и некоторыми добровольцами. А в это время по всем уголкам пансионата все звучала песня:

Не жмите на педали,

Не жмите на педали!

Мы вас предупреждали –

Не жмите на педали!

Это радиомикрофон транслировал на все громкоговорители песню, записанную на магнитофон Мариной.

Наконец одна из стрел пробила шину автокары. Погоня почти настигла беглецов, но девушке удалось соскочить с платформы и скрыться в главном корпусе пансионата.

Погоня перенеслась на этажи здания.

По длинным коридорам бродили члены техсовета, бросаясь на каждый звук их песни, неожиданно возникавший в самых неожиданных местах.

Наконец Окаяновна издала победный вопль.

Марина была обнаружена в аквариуме, стоявшем в главном фойе главного корпуса. Благодаря ее наряду, она почти ничем не отличалась от «настоящих» бронзовых русалок, «прописанных» в пансионате по штатному расписанию.

Преследователи окружили аквариум, не зная что предпринять.

Девушка делала «нос», показывала язык, пускала пузыри – благо, трубка с воздухом была в ее руках. Выходить из аквариума Марина явно не торопилась. А магнитофон и микрофон, «обнявшись» в полиэтиленовом пакете, продолжали подавать на репродукторы песню:

Мы год не отдыхали,

Мы два - не отдыхали,

Ходили и вздыхали -

Как так мы проморгали…

Не выдержав, Тибетов ударил по стеклу своей дубиной.

Звон и грохот разбитого стекла соединился с визгом голосов членов техсовета.

Могучая волна вынесла Марину и ее преследователей на свежий воздух.

«Погоня» бежала за девушкой по гаревой дорожке в обратном направлении.

Все добровольцы давно уже покинули ряды членов техсовета и с интересом наблюдали за происходящим.

И было на что посмотреть.

Цепочка бегущих растянулась вдоль стадиона. Впереди с пакетом в руках Марина. За ней с интервалами в несколько метров вереницей бежали: Тибетов, Вотруба, Лангустова, Окаяновна.

Все уже заметно устали, поэтому Сене было нетрудно нагонять преследовавших людей девушку по одному.

А песня почему-то продолжала звучать:

Лишили нас педалей!

Лишили нас педалей!

Мы вовсе не скандалим,

Мы лишь предупреждаем…

Наконец Тибетов настиг девушку, но песня уже кончалась:

Верните нам педа…

Вырвав пакет с микрофоном и магнитофоном, Тибетов нажал кнопку. Песня оборвалась.

- Все равно Сократов должен уйти! – тяжело дыша, проговорила Марина.

Подоспевший к месту событий Сократов отпарировал:

- Никогда!

Наконец и Сеня догнал наших героев. Выхватив из рук Тибетова пакет, он вручил его Марине со словами:

- Как управляющей трестом, даю вам слово, что вскоре Сократов Платон Платонович будет уволен!

Немая сцена.

В квартире Фрегатова крутится лента магнитофона. Вновь мы слышим слова Сени:

- Как управляющей трестом, даю вам слово, что вскоре Сократов Платон Платонович будет уволен!

Марина нажала на кнопку, выключая магнитофон.

- Дальше уже не интересно. Главное – сделано еще одно доброе дело.

Фрегатов вскочил, нервно заходил по комнате, ероша волосы. Время от времени он бросал на Марину странные взгляды. Он как будто пытался ее увидеть новыми глазами.

Марина, поняв его мысли, сказала:

- Ну что вы мучаетесь понапрасну? Никуда вы от меня не денетесь. Влюбитесь и женитесь. Так решено в небесной канцелярии!

- Да не о том я, Марина, беспокоюсь.

- Тогда скажите.

- Давай размышлять логически. Сократов будет уволен. Его место займет другой. А есть уверенность, что новый руководитель будет лучше прежнего?

- Да хуже Сократова… - горячилась Марина.

- Не спеши с выводами. Сократить сократовщину навсегда, как мне кажется, можно только тогда, когда сами сократовы поймут, что пришла пора менять общие принципы. Жить по старому уже нельзя!

- Если я правильно вас поняла, Кирилл Мефодьевич, надо дать ему шанс исправиться?!

- Уволить – слишком простой выход. А вот заставить даже бездельника или закоренелого эгоиста приносить пользу всему обществу – эта задачка потруднее.

- Ну что ж, заранее принято.

Третий раз мчится по направлению к пансионату «Русалкино» машина Аркадия. Снова неугомонная Марина спешит на задание.

И снова за кадром звучит песня:

По щучьему велению,

По щучьему велению

Не дарят поколению

Новое мышление.

В диспутах и прериях

Научимся терпению,

Научимся терпимости

К разным точкам зрения.

Одно лишь без сомнения –

Как мера убеждения –

Сила и давление –

Путь к светопреставлению!

Богатство наше в мнениях,

Различных точках зрения!

Терпимость и терпение –

Суть нового мышления!

Первые утренние лучи осветили главный корпус пансионата.

Бодрая песня звучит из динамиков.

Сеня, извините, Семен Семенович Палтусов – так звучит полное имя временно управляющего трестом, в своем скромном спортивном костюмчике выбегает на стадион.

За ним потянулись работники треста. В том числе и члены техсовета.

Словно на параде, выстроились работники пансионата. Еще бы – полномочный представитель министерства задает новый тон своему правлению.

А где же Сократов?

Платон Платонович, со вздохом проводив взглядом с балкона четвертого этажа убегавшую на стадион «группу товарищей», вернулся в совсем скромный номер и стал упаковывать свои чемоданы.

По гаревой дорожке растянулась вереница людей.

Знакомая доска в заборе поворачивается – показывается Марина. Оценив обстановку, она бросается вдогонку за Сеней.

И вот она уже настигла нового управляющего и на бегу вступила с ним в жаркую дискуссию.

Сеня категорически не согласен с доводами девушки.

Марина начинает еще яростнее жестикулировать руками, указывая на балкон, где проживает Платон Платонович.

Сеня непреклонен.

Марина все усиливает натиск.

С удивленными глазами наблюдают за происходящим опешившие работники треста.

Сеня продолжает сопротивление, но уже с меньшим упорством.

Марина уверена в своей победе – это видно по ее торжествующей улыбке.

Масштаб картинки становится все меньше.

Фрегатов из форточки наблюдает за происходящими событиями в огромную морскую подзорную трубу.

Оторвавшись от трубы, он начинает возбужденно ходить по комнате, не находя себе места. Его душевное состояние выливается в песню:

Или я себя не знаю,

Или волосом не сед?

Эх, судьба моя, шальная!

Засмеет опять сосед!

А с другой стороны,

А с другой стороны –

Без любви мы бедны,

Без любви мы больны.

И любовь свыше дар,

Мы в любви не вольны –

Значит, нету вины

У вины без вины.

Или я не ведал лиха?

Все я знаю наперед,

Что в итоге всей шумихи –

Мед на ус, а горечь в рот.

А с другой стороны,

А с другой стороны –

Точно: нету вины

У вины без вины!

Во время песни писатель меняет домашнюю одежду на строгий черный костюм. В его руках букет роз.

Звучит сирена входного звонка.

Входит Марина, Фрегатов галантно вручает цветы, преклонив одно колено.

Торжествуя, девушка принимает цветы.

Оставшись одна, Марина спешит сообщить о своей победе сопернице.

- Мальвиночка! Приветик! Я хочу сообщить тебе о дне нашей свадьбы с лауреатом Фрегатовым… А что с тобой?

От торжествующего тона девушки не осталось и следа.

- Как, этот мерзавец передумал жениться?! Сейчас я приеду и мы обдумаем план действий. Не важно, что сама уже не хочешь его знать. Он должен приползти к тебе на коленях – это я устрою, можешь не сомневаться – вот тогда ты уже можешь отказать ему! Жди, выезжаю.

Со счастливой улыбкой входит Фрегатов.

- Я заказал такси, повезу знакомить тебя с моими родителями.

- Такси – это очень кстати. Но к родителям в другой раз. Видишь ли, Кирюша, обстоятельства изменились. Меня требуют более важные и срочные дела.

- Ты передумала?

- Еще не знаю, но сейчас я взаправду очень и очень спешу.

Писатель скис. Растегнув воротник рубашки, под которым показалась неизменная тельняшка, он вытащил удавку галстука.

- Можешь не объяснять.

* Какой вы славный! – Марина чмокнула бывшего жениха в щечку и выскочила из квартиры писателя.

Кабинет Сократова. Идет техсовет.

В центре внимания Семен Семенович Палтусов. Мы впервые видим его в дорогом костюме, который сидит на нем идеально.

Наконец Палтусов отстранил кипу бумаг, которыми его забросали услужливые члены техсовета, отчитываясь о своих делах.

Скромно в углу наблюдал за происходящим Платон Платонович. К нему вернулся оптимизм и надежда, что еще не все потеряно.

- Как всем понятно, переход треста из-под опеки государства процесс не легкий. Но выгоды очевидны. Откроется простор инициативе. Как говорится, личность, ее интересы станут во главу угла. Во имя этого все и затевалось. Иначе зачем огород городить, - начал подводить итоги Палтусов.

- А у нас с инициативами все в порядке. Под руководством Митрофана Митрофановича, а потом и Платона Платоновича их всегда поддерживали, - неожиданно выступил Тибетов.

- Ну-ка, ну-ка, это интересно, - оживился Палтусов.

Тибетов в это время незаметно подмигнул Сократову.

- Вот одна из самых последних инициатив. Министерство отпустило нам деньги на покупку пяти линий, необходимых для модернизации нашего крупнейшего филиала. Мы же нашли возможности купить на ту же сумму шесть таких линий.

- Вот решение техсовета, - подсунула бумагу под ясные очи Палтусова Окаяновна.

Тибетов развернул перед Сеней уже знакомый нам плакат.

Все члены техсовета обступили плакат. Все, кроме профессора. Он с кислой миной – ему было неприятно видеть, как втирают очки новому человеку – подошел к раскрытому окну.

А за окном происходило нечто интересное.

Окруженный иномарками троллейбус дернулся и замер. Контактная штанга вырвалась из-под натянутых проводов, начав осыпать окружающие машины снопами искр.

Из раскрывшейся задней двери троллейбуса выскочила Марина. За ней гнался, размахивая палкой копченой колбасы, упитанный гражданин. Пробежав вдоль троллейбуса, девушка вскочила в раскрытую переднюю дверь. Едва к ней подбежал мужчина, как она захлопнулась. Тогда преследователь решил воспользоваться задней дверью, чтобы догнать девушку. Однако и та захлопнулась перед его носом. Явно водитель держал в этом конфликте сторону Марины.

Все это видел профессор, пока обсуждался проект.

- Прошу всех занять свои места и проголосовать, - раздался голос Палтусова.

Профессор пошел к своему месту.

И снова стали происходить странные явления. Как только член совета садился на стул, он тотчас подскакивал, шаря рукой по стулу.

Тем не менее все дружно подняли руки, голосуя за проект.

Наконец и профессор сел на свое место и тут же подскочил.

- Вы хотите что-то возразить? – заметил Палтусов движение представителя науки.

- Да! Я категорически возражаю против этой инициативы. И вот по каким причинам…

Лица членов техсовета сразу поникли. Горькая мина появилась и на лице Платона Платоновича. Его будущее опять под большим вопросом…

Последние кадры фильма видятся такими: машет рукой из окна Марине профессор. Отдает честь с капитанского мостика Фрегатов. Впервые мы видим улыбающегося Палтусова. Он даже слегка подмигивает.

Медленно удаляется троллейбус, увозя Марину к новым приключениям.

 

Конец.