Марина Вишневецкая

Малиновка и Медведь

Сценарий мультфильма

(телеобъединение "Экран", 1984 г. режиссер Н. Лернер)


Ни птичьих голосов -- Ворона не в счет -- ни шелеста листьев в осеннем лесу. Одно заунывное завывание ветра. Ни ягод на кустиках, ни грибов -- одна только прелая листва. Бродил в ней, вынюхивал что-то Медведь, вдруг слышит вздох -- не громче мушиного. Разгреб он листву, видит -- птичка, Малиновка. Сидит ни жива, ни мертва.

Дыхнул на нее Медведь отогреть поскорей, а она завалилась на бок, не шевелится даже. Пришлось ее в лапу взять -- с коготок оказалась пичужка! Комарика ухватил на лету и в клюв ей засунул.

Поперхнулась Малиновка, но глаз приоткрыла. Следом перышки стала пушить. Вдруг головку назад запрокинула да как запоет:

-- День светел,

задира-ветер

давно притих!

День синь,

день тих!

Огляделся Медведь. Небо -- в тучах, а ветрище такой, что вот-вот эту самую птаху с собой унесет. Говорит:

-- Ты кругом погляди!

Так и сделала птичка, повертела головкой и опять за свое:

-- С веток веет

весны привет!

Удивился Медведь:

-- Ведь зима на носу!

А она -- не ему, в никуда да как звонко:

-- Цвет лип

день длит!

-- Ну ты эта... вообще! -- и на ветку ее усадил, чтобы нервы себе зря не портить.

И пошел, и ушел бы. Тут слышит -- Лиса:

-- Эти песни, о, нет, не для толстокожих! -- и свистит, будто тоже умеет, и вкрадчивым шагом -- к Малиновке.

И пичуга -- ума-то немного, уму в ней и негде-то быть! -- на шажок, а поближе к Лисице придвинулась.

Развернулся Медведь, сгреб Малиновку с ветки:

-- Ладно, и мы кой-чего понимаем! -- и ушел вместе с птичкой.

Дождь унялся. Все листья с деревьев отбил и унялся. Тихо стало в лесу. Сладко спать в эту пору. А только с такой квартиранткой навряд ли заснешь. Он и левую лапу сосал, он и правую, левой ухо себе прикрывая. А птичка на луну ущербную уставилась и знай свое:

-- Пришел июнь.

В листве уют!

Красит лес

ягод блеск,

ягод блеск,

песен плеск.

-- Цыть мне! -- к полуночи гаркнул Медведь, и от этого окрика два последних дубовых листа затряслись и упали. Один -- на Медведя, другой -- на Малиновку. Тут она и затихла. Ненадолго -- до первой зари.

Сизый туман еще спал в траве и кустах, а она уже снова затеяла:

-- День тих, день синь!

-- Та-ак! -- Медведь потянулся. -- Молчать ты не можешь -- ладно, сам тебе сочиню. Песню, значит...

Притихла Малиновка -- ждет. А Медведь губами почмокал, темя поскреб:

-- Чик-чирик, то есть эта!.. -- и в такую вот рань из берлоги полез. -- Жди! Я скоро!

А вышло, весь день пробродил -- под косым, точно заяц, дождем -- в поисках одних бесполезных рифм. Кисть калины сорвал, от задумчивости в пасть сунул:

-- Тьфу, гадость! Ягод блеск, песен плеск!

И опять по лесу закуролесил.

Возвратился он только впотьмах -- не пустой, паутину жиличке принес всю в жучках и комариках. Встрепенулась Малиновка. А Медведь свой гостинец завел за спину:

-- Значит, так, -- говорит. -- Такие слова:

Из берлоги шасть --

кругом грязь,

ветрище по морде хрясь!

Одна корысть:

чё бы сгрызть?

-- и немного смущаясь добавил: -- Вот такая вот песенка вышла. А ну, ты теперь спой!

Кивнула Малиновка, головку вскинула:

-- День светел,

задира-ветер

давно притих!

-- Ах ты, чувырла, приживалка, дрянь! -- схватил Медведь сук покорявее. -- Ветрище! Холодрыга!

От испуга взвизгнула Малиновка и упорхнула -- темно, не разглядеть куда.

Проорал Медведь -- может, вслед ей , а может, и просто в голые ветки:

-- Одним ртом меньше! -- и в берлогу полез.

А тут как раз снег пошел -- первый, густой, лохматый. Зевнул Медведь, подгреб под голову листвы побольше... Хорошо засыпать в снегопад -- крепко, сладко, покойно, до весны.

Только вышло иначе. И полдня не прошло -- заходил сугроб ходуном. Вылез из него Медведь. От яркого солнца морду сощурил и щелочками глаз стал вокруг глядеть. След Вороны -- нашел. След Лисицы -- увидел. А меленьких птичьих -- нигде не видать.

Ходил, бродил, у болота едва в трескучем льду не увяз. Вдруг слышит -- знакомое:

-- День-день-день синь-синь-синь...

Разгреб он лапами кусты, так и есть -- Малиновка -- в комочек на ветке съежилась и звенит, как от ветра.

Громыхнул ей Медведь:

-- Ну ты, гулена! Домой собираешься?

А Малиновка только головку поглубже втянула. Когда же он с деревьев начал ветки срывать, оба глаза от страха прикрыла...

Много веток Медведь наломал, и из тех, что потоньше, стал гнездо вить. Ворона такое увидела, чуть с сосны не упала. А он знай себе -- вьет и ворчит:

-- Я вот сейчас из берлоги шасть, пусть снег, пусть не грязь, а ветрище по морде все равно хрясь! А она тут, понимаешь! Декабрь же! Холодрыга!

Какое-никакое гнездо, а все-таки сплел. Из-под снега иголок наскреб, на дно уложил, поверх -- Малиновку сунул. А она вдруг как запоет -- и угреться ведь еще не успела:

-- Не тогда, когда уют,

не когда все гнезда вьют --

мой май --

когда пою!

-- Ах, май! -- заревел Медведь. -- Май?! -- обхватил березу, на которой гнездо ей устроил да и вырвал дерево с корнем. -- Декабрь! Ветрище! Холодрыга!

И осину свалил, и дубок. На сосну навалился, а Ворона ему -- с верхней ветки:

-- Декарр-брь! Декарр-брь!

Огляделся Медведь, снегом морду отер:

-- А про апрель можешь?

-- Так ведь декарр-брь же! -- изумилась Ворона. -- Декарр-брь!

-- Сам знаю! -- и к берлоге побрел через поваленные стволы.

Но откуда быть сну -- так, дремота одна и кошмары.

В кошмарах капли меда, которые летели было прямо в пасть Медведю, превращались вдруг в маленьких птичек и с визгом улетали неведомо куда.

Сквозь дремоту Медведь и расслышал -- то ли выла Лиса, то ли пела:

-- День светел и уж как тих, а иней синь! Извини, я всех слов не запомнила.

-- Кхе-кхе-день, -- отвечала Малиновка. -- Кхе-кхе-синь.

-- Я не слышу! -- кричала Лиса. -- Ты могла бы поближе...

Тут Медведь заревел:

-- Песни петь?! Вместе? Хором? -- и наружу полез.

А Лиса уже в лапах пичужку держала:

-- Мы тихонько, вполголоса, -- а сама от волнения рыжим хвостом так и бьет.

Подцепил он Лису за загривок, Малиновку выхватил. А пичужка и не дышит почти. Поднес ее Медведь к самому уху, вдруг слышит сиплое:

-- Про июнь.

Сморщил морду Медведь:

-- Ладно, пой про июнь.

А Малиновка еще тише:

-- Не могу. Ты спой.

-- Ну ты эта... вообще! -- и осел на пенек. -- Там где, что ли, про ягод блеск?

Закивала Малиновка, а может, и просто закашлялась.

-- Пришел июнь! В листве уют! -- вывел басом Медведь, вкус калины вдруг вспомнил и сплюнул. -- Ладно! Дома спою! -- птичку к шерсти прижал и -- обратно в берлогу.

Тут Лиса наконец осмелела:

-- Хи-хи-хи!

И Ворона с сосны:

-- Кхи-кха-кха!

Всю зиму и просмеялись. Только услышат, как мурлычет под снегом Медведь: “Пусть грязь, пусть хрясь”, а Малиновка -- нежным голосом: ”Мой май, когда пою” -- так обе за бока и хватаются.

А весна пришла -- что же? -- весной все поют. И Ворона гнездо вить стала -- тоже запела:

-- Орет орава,

корр-пит дубрава!

Корр-пит орава,

орет дубрава!

Иными словами, много песен в весеннем лесу. И тут с Вороной нельзя не согласиться.