ЕЛЕНА ЛАСКАРЕВА

П О П У Т Ч И К

Глава из романа “Проводница”

 

* * *

- Чай? Кофе?

Ольга заглянула в очередное купе и увидела худощавого, крепкого мужичка лет пятидесяти. У таких, как он, говорят: живчик. Весь поджарый, смуглый, слово солнцем высушенный. Почему-то несмотря на сезон, он ехал в купе один. Ольга даже подосадовала, что раньше этого не заметила.

В Москве посадкой занималась Лидка, вот и выпустила из виду, растяпа, что у них целых три места свободны! Эх, ведь можно было подсадить желающих! Такой приварок чуть не упустили… Ну ничего, теперь надо хоть в Ростове безбилетников взять. В цене, конечно, половину они потеряют… но хоть что-то…

- Какао! - хохотнул мужичок, обнажив ровный ряд золотых зубов.

- Какао нет,- растерялась Ольга.

- Я знаю.

Он потянулся вперед, закрыл дверь и достал из-под полки бутылку дорогого шотландского виски и банку маслин.

И дорогая бутылка, и блестящий ряд золотишка во рту никак не вязались с его простецким, ухватистым видом работяги. Да и одежда была не из бутика, а явно с оптового рынка.

- Видала, как еду?! - хвастливо спросил он. - Как король! Один на четырех местах! Да еще с таким бухаловом!

- Здорово! - кивнула Ольга.

Мужичок ее заинтересовал. Ему явно был непривычен такой уровень жизни, и он еще не совсем знал, что в нем хорошего.

- Ты садись, выпей со мной, - попросил он. - А то еду один, как дурак, даже поговорить не с кем. А я ведь не пью один, я не алкаш какой-нибудь…

Ольга присела на краешек полки напротив него.

- Вы с золотых приисков едете? - спросила она.

Только так она могла объяснить внезапно свалившееся на мужичка благосостояние.

- Почему с приисков? Из Москвы, - удивился он. - Шофер я. В таксопарке работаю.

- А… - протянула Ольга, ничего не поняв.

А мужичок хитро улыбнулся

- А знаешь, куда я еду? Спорим, никогда не угадаешь! К крестнику моему. А он внук знаешь кого? Самого Размика Армавирского! Слышала о таком?

Ольга кивнула. Она слыхала разговоры, что в ближайших к городку районах есть такой крутой вор в законе, который по струнке держит всю братву. Только какая связь между Размиком и московским водилой?

А шофер шедро плеснул ей в стакан виски, налил себе, вытряхнул на блюдце маслины и открыл нарезку салями.

- Давай выпьем, покурим, а ты меня послушаешь, - попросил он. - У меня в парке мужики смеются, не верят ни фига. А ведь святая правда…

Ольга обожала такие дорожные разговоры посиделки, когда случайные попутчики выворачивают друг перед другом душу. Сама она никогда о себе не рассказывала, но слушателем всегда была благодарным. Потом они с Лидкой подолгу обсуждали чужие судьбы, примеривали их на себя, и то завидовали белой завистью, а то крестились, что их минула чаша сия…

Мужичок выпил, крякнул, бросил в рот маслинку и сказал:

- Обычная самогонка! Наша водка-то лучше. Ну ладно. Слушай. Началось все еще под Новый год. Мы со сменщиком договорились, что я ночь тридцатого работаю, а он с утра тридцать первого машину берет. Я, значит, отработал, приезжаю в парк, а его нет. Ну, я звоню, трубку никто не берет. Я и поехал к нему. А он, блин, в дым, веришь? В пополаме. Совсем лыка не вяжет. Ну и меня жаба задавила. Ведь перед праздником компании всякие, то, се, платят хорошо, спешат… Я ему и так эту смену еле уступил, но уж очень жена просила дома тридцать первого помочь, гостей позвала, хотела меня тоже к плите припахать. А тут такая маза! Какая уж тут готовка! Думаю, справится без меня, а я вторую смену отпашу, бабок срублю. А часов в десять домой явлюсь с деньгами, так не заругается.

В общем, подписался на вторую смену. Сразу повезло, взял крутого, он меня по всем супермаркетам, по бутикам центральным погонял, подарков набрал, выпивки, закуски ящиками. Машина, говорит, в ремонте, шофера на праздник отпустил, а самому надо к семье за город. Вилла там у него. Я прикинул, что уже темнеет. Говорю: "Сколько километров?" А он: "Не дрейфь, близко, к двенадцати обратно успеешь."

Ну, поехали. Дорога скользкая, метель, на улице морозище - жуть! Километров сто пятьдесят отмахали. Я уже даже сдрейфил. Говорю: "Где твоя вилла?" А он все вперед машет. А тут еще метель началась. В общем, добрались до его дома только к девяти уже. Он предлагал у него остаться, отметить. Но я ж жену не предупредил. Кричать будет, волноваться. Дома у нас телефона нет, не позвонишь, если что. Короче, решил я обратно ехать. Думаю, успею за три часа. Как раз погрешность кинул на дорогу, на метель… все одно должен успеть. Мужик этот крутой мне в салон поставил в благодарность и водки, и шампанского, и закусок всяких из супермаркета. Думаю, Нинка моя обрадуется, шиканет перед гостями.

Еду… И не поверишь, на дороге ни души, ни одной машины. Конечно, все нормальные люди уже по домам сидят, разогреваются, а не по лесам да полям шастают. А метель такая, что в двух метрах ничего не видно. Я еле ползу, чтоб с дороги не сбиться. И вдруг на повороте гаишник мне наперерез выскакивает. Машет палкой: стой! Ну, я встал. "Чего тебе?" - говорю. А он в будку свою побежал и бабу мне какую-то ведет. В шубе до пят… и с животом. И в машину ее сажает. "Вези, - говорит, - в роддом". А она уже орет, у нее схватки каждую минуту. Думаю, не довезу на фиг! Что я с ней делать буду один в чистом поле? Еще помрет у меня в машине! Я вскочил и ее из салона вытягиваю. "Сам, -говорю, - вези, козел!" А он чуть не плачет, говорит, что у него движок накрылся. А потом совсем озверел, вынул пистолет, курок взвел и мне в морду тычет. И орет истерически: "Вези, я сказал!" Ну так ведь такой псих и застрелит. Нас на дороге двое, свидетелей нет… В общем, стиснул я зубы, посадил эту бабу и повез.

Ох, ты бы слышала, как она орала… У меня аж уши заложило. Что ж вы, бабы так орете по поводу и без повода?

- Ты бы тоже заорал, - хмыкнула Ольга. - Я б на тебя посмотрела…

Мужичок тоже усмехнулся и налил еще.

- В общем, припер я ее в роддом. А это обратно по трассе, еще дальше, чем вилла моего нового русского. Я два раза указатель проезжал, на развилке не туда сворачивал… Короче, намучился. А еще и глаза слипаются, ведь уже вторые сутки пошли, как я не спал, да от метели в глазах рябит, смотреть трудно… Довез бабу. Ее в приемном сразу на носилки и бегом. А она хлоп - и сознание потеряла. Ее под капельницу, операционную готовят… Ну, я уезжать собрался, а меня дежурный врач тормознул, в приемном запер и охранника поставил. "Я, - говорит, - не знаю ни имени, ни фамилии. Ты ее привез, вот и сиди здесь. А то не дай Бог помрет. Как мне оформлять?!" Но я ж ее тоже первый раз вижу! Втолковывал ему, втолковывал, а он